Центр Джи

Кто я и куда иду — два вопроса, на которые в бодиграфе отвечает один и тот же центр. Джи занимает середину карты, ромбом, и восемь его ворот складываются в две четвёрки: одна держит направление, другая — любовь. Середина здесь не только на рисунке: Джи связывает верх карты, где думают и говорят, с низом, где работают моторы, и через него идентичность получает и голос, и силу.

Ворота 1 «Творчество», 2 «Восприимчивость», 7 «Армия» и 13 «Единомышленники» отвечают за направление и роль: самовыражение, внутренний руль, место среди других, умение слушать и помнить. Курс держат ворота 2, а три остальных смотрят на ту же дорогу с разных точек: 1 — из текущей минуты, 7 — из будущего, 13 — из прошлого. Ворота 10 «Наступление», 15 «Смирение», 25 «Невинность» и 46 «Подъём» отвечают за любовь, и у каждых свой адресат: собственное поведение, человеческое разнообразие, жизнь без условий, тело. Первая четвёрка — ворота крестов Сфинкса, вторая — Сосуда Любви; оба имени встречаются среди инкарнационных крестов правого угла.

Сам по себе Джи не мотор. Силу направлению дают Сакрал или Эго, если с ними есть канал, а голос — Горло. Всего каналов у центра десять, и все они расходятся в четыре стороны: к Горлу, Сакралу, Селезёнке и Эго. Больше всего их у ворот 10, откуда три канала ведут к трём разным центрам — Горлу, Сакралу и Селезёнке. По устройству системы здесь же находится магнитный монополь, который держит человека на его пути. Биологически центр связывают с печенью и кровью.

Определён

У определённого Джи замкнут хотя бы один канал — к Сакралу, Горлу, Эго или Селезёнке, — и ощущение себя получает через него постоянную опору. Направление при этом чувствуется как тяга, а слова для него находятся потом, если находятся вообще. Пятеро друзей в незнакомом городе стоят на перекрёстке и спорят над картой, а ноги у тебя уже сами сворачивают в переулок, и компания почему-то идёт следом.

Многое зависит от того, какие ворота определены. Если это ворота Сфинкса — 1, 2, 7 или 13, — постоянными оказываются курс и роль: где твоё место среди людей и куда ты движешься. Если ворота любви — 10, 15, 25 или 46, — постоянна манера жить: походка, отношение к телу, к людям, к собственным крайностям.

Соединённая с Горлом, идентичность проявляется в словах и роли: тебя узнают по тому, как ты говоришь о себе и где встаёшь в группе. Соединённая с Сакралом, получает ровную силу, и направление держится годами, будто его кто-то подпитывает. Через Селезёнку она опирается на телесное чутьё момента, через Эго — на волю и храбрость начинать.

Когда верх берёт ложное я, определённый Джи начинает спорить с собственными воротами. С определёнными 15-ми человек загоняет свой размах в ровное расписание и удивляется, почему силы уходят. С 7-ми рвётся на трибуну, хотя его роль — второй ряд, откуда поворачивают разговор. С 10-ми извиняется за собственную манеру и пробует жить чужой походкой. С 46-ми спорит с телом вместо того, чтобы быть в нём. Курс от этого не меняется, меняется только то, сколько сил уходит на спор с ним.

Открыт

В открытом Джи ни одни из восьми ворот не замкнуты каналом, и ощущение себя складывается из людей и мест вокруг. В любом новом районе одна улица сразу кажется своей, а соседняя — чужой, хотя дома на них одинаковые и никаких причин для этого не видно.

В этом есть свобода, которой не знает определённый Джи: прежние версии себя не держат. Новая работа, переезд, другой круг — и можно начать с чистого листа, не чувствуя, что предаёшь кого-то прежнего. Прошлое здесь не обязывает оставаться прежним, и биография из нескольких непохожих глав для открытого Джи естественна.

Ложное я открытого Джи коллекционирует чужие биографии как образцы. Истории знакомых, героев книг, удачливых коллег складываются в каталог правильных жизней, и по нему сверяется собственный путь: так ли я живу, туда ли иду. Чем толще каталог, тем меньше в нём места для своего. Сверка идёт незаметно: достаточно чужого рассказа об удачном переезде, чтобы собственный дом вдруг показался временным.

Одиночные активации окрашивают этот поиск. Одиночные 7-е возвращают к вопросу о своей роли среди людей, одиночные 10-е — к тому, как быть собой, одиночные 15-е — к собственным крайностям в ритме жизни, одиночные 46-е — к тому, как жить в своём теле. Висящие 25-е делают особенно острым вопрос безусловной любви: кажется, что любовь положено заслужить поступком или найти в чужих глазах. В полностью открытом Джи своей ноты нет, и ощущение себя целиком берётся у окружения.

Вопрос себе

Где тебе хорошо без видимой причины — и кто тебя когда-то туда привёл впервые? В каком окружении твоё «куда» звучит отчётливее всего, а в каком совсем теряется? Какую чужую жизнь приходилось примерять на себя как образец и чем закончилась эта примерка?